Сальери Кр

СМЕХУЁЧЕК

Тут из меня рассказ вылез из давней жизни. Повешу копию из ФБ. Все лица вымышлены, все совпадения случайны.

Юлька могла переходить дорогу где угодно. Водители сами останавливались, пропускали ее и еще ждали чего-то некоторое время. Только потом до них доходило, что светофора здесь нет и никогда не было. Прямая, как у воспитанницы Смольного, спина, гордо вздернутый подбородок, боевая раскраска лица, огромные глаза, улетевшие на виски стрелки от них, торчащие грудки и неторопливая походка королевы. Она не перебегала улицу и даже не переходила ее, а переплывала пространство... В днепропетровской театралке, где мы тогда учились, коронной юлькиной ролью была Мона из «Безымянной звезды».

Если кто не помнит, это сказка про столичную штучку, капризную и дорогую, которая случайно попала в глухой провинциальный городок и умилялась, глядя на подвесной умывальник и колодец, потому что видела их впервые в жизни. Попутно она влюбилась в местного учителя, по ходу действия то и дело поправляя боа. Вот такая фифа. Юлька умудрилась сыграть ее как-то мило, по-свойски. Хлопали много и часто, особенно в сцене с композитором-неудачником Кудрей — они так душевно напевали фрагмент его симфонии. Кудря не мог раздобыть в этом захолустье английский рожок, а без него написанная им симфония была невозможна. Мона впервые слышала об английском рожке, но вовсю сочувствовала музыканту, все это было мило и трогательно. А я смотрел и жутко хотел сыграть учителя. Уже давно не хочу.

Дипломных спектаклей у нас было несколько, но один - обязательно из украинской классики. Мы играли пьесу «Двi сiм'ï» Марка Кропивницкого. Украинское село XIX века, любовь-морковь, кто-то, как обычно, остается за бортом. Несчастной, по воле автора, стала Зiнька. В конце пьесы она повесилась. Вешаться на сцене тогда еще не было принято и поэтому Зiнька самоубилась где-то там, за кулисами. А рассказать зрителям об этом должна была простая сельская баба, которую поручили сыграть Юльке.

В театралке был в обычае особый педагогический прием — давать роли «на преодоление». Назначат характерного хлюпика играть героя-любовника и смотрят, как он пыжится. По задумке, это расширяло диапазон будущего артиста. И из жалости тоже, пусть хоть сейчас попробует. В театре ему такие роли никогда не поручат, а тут хочешь Дон Карлос, хочешь Дон Жуан. Раздолье. Красавицы сами на тебя падают, речи геройские, шпага на боку опять же. Иногда, очень редко, и чудеса случались, пробивалось вдруг в хохмаче скрытое героическое начало, входил он в роль и влюблял в себя. Бывало.

Вот и юлькина роль была на преодоление: сельская баба была из нее, конечно, та еще. Представить Юльку рядом с коровой... Но Константин Сергеевич Станиславский как-то сказал, что нет, мол, маленьких ролей, есть маленькие актеры. Сейчас я думаю, что он специально наврал своим артистам, которые годами сидели без ролей. И без маленьких, и без больших. Но тогда мы еще были молоды и невинны, верили.

За роль Юлька взялась серьезно. Стрелки у глаз она радиально укоротила аж на два сантиметра, тени на веках приобрели буро-фиолетовый оттенок, помада... Эх, девочки. Это сейчас вы можете купить все, что угодно и сиять хоть черными, хоть зелеными губами. А тогда все нужно было доставать, придумывать. Юлька справилась — губы у нее были цвета обивки гроба важного партийного деятеля, поскольку большевистский алый тогда уже считался старомодным.

Но главное — платок. Не это пляжно-бл*дское дизайнерское украшение в стиле 60-х, а настоящий, повязанный по-сельски, так, что волосы и шея тщательно скрыты. Один блондинистый локон, конечно, выбивался, но это уже придирки. Не будем же мы за это обвинять девченку в легкомысленности. Я сам видел, как юное дарование, изображающее немую 80-летнюю бабушку, никакими уговорами нельзя было заставить хотя бы пригасить алую губную помаду. В итоге она полспектакля молча просидела на печи, но сияла при этом, как светофор.

Походку Юлька тоже изменила — всерьез, так всерьез. Научилась под длинными юбками с плахтой переваливаться по-утиному. Во всяком случае пыталась. Юное тело то и дело давало о себе знать, хотело выказать себя из под этого старья. Тем более, это вам не тощенькая Мона из фильма. Бедра крутые... Тут я лучше вслед за Николаем Васильевичем промолчу, упомяну лишь, что у нас на курсе был шуточный девиз: «Актрису на сцене должно быть видно».

И вот генеральный прогон. Усы и брови у мальчиков крепко наклеены, возрастной грим толстым слоем — как его подбирали это отдельная песня — костюмерка пустая. Все, что к эпохе подходит, уже вымели и надели господа артисты. Спектакль катится, как хорошо смазанная телега: актеры слов не забывают, выходят вовремя, говорят громко, на задних рядах слышно. Красота!

Финалом спектакля была грандиозная свадьба счастливчиков. На площадке весь актерский состав, для массовки еще и первокурсников нагнали. Всё как положено: столы, тосты, громкий смех якобы в стиле XIX века, звон чарок. Молодые артисты старательно изображают безудержное веселье наших предков.

В разгар этого веселья и должна была выбежать на сцену Юлька с печальной вестью, испортив праздник.

Я сидел у правой кулисы, тупиковой, без выхода, и по ходу свадьбы видел, как в левой кулисе перед выходом металась из стороны в сторону Юлька. Она, как это называлось, накручивала состояние. Да сами подумайте: где именно повесилась Зiнька? Может в соседней хате, а может и за два километра от места действия. Может Юльке пришлось по огородам да перелазам продираться, запыхавшись и перепачкавшись.

Да и это не главное. Сплетничали, обсуждали этот любовный треугольник всем селом да хихикали. А вот она — смерть. Может она с Зiнькой еще вчера разговаривала, может и смеялись они вместе, может Зiнька не ходила перед смертью как в воду опущенная, а держала форс, виду не подавала, что страдает. Всяко бывает, все придумать надо, все пережить, тяжелая это работа, сельскую бабу сыграть. Вон эти гуляки на свадьбе: не роли, а кайф сплошной, сиди себе без всяких душевных терзаний, чокайся, хихикай да вовремя междометия вставляй. А тут...

Но время пришло. На нужной реплике выбегает накрученная Юлька в центр сцены, в самую середину свадьбы, и каким-то бабским, грудным, хриплыми голосом, перекрывая гул толпы: «Оооой, ой». А дальше, через полсекунды (мастерская пауза!): «Зiнька повiсилась!». И машинально, жизненно так заправляет выпроставшийся из-под платка локон блондинистый.

Реакцию свадьбы представить себе не мог никто. Все на секунду замерли. Затихли. А дальше взрыв. Не хохота, нет, не смеха: свадьба реготала как бешеная. Ржала от кишок, из самого нутра, долго и безумно, постепенно переходя на всхлипы и йоканья, заливаясь слезами. Это была первоклассная истерика.

Я, думаю, эти несколько минут были для Юльки пыткой. Она обводила сокурсников своими огромными коровьими глазами, полными упрека и в то же время самоуничижения. «Ну что ж вы! Ладно, я плохо сыграла. Облажалась, бывает. Но вы-то мои друзья-товарищи, что ж вы меня так опускаете! Сами гении, что ли? Когда вы лажали, ахинею несли, текст забывали я же не ржала над вами, может даже сочувствовала», — как-то так я прочитал ее взгляд. Но не ревела, улыбалась, форму держала, мол, ничего страшного, на то и репетиция, чтобы пробовать.

Она действительно была уверена, что роль сельской бабы ей не удалась, а приговор товарищей-артистов был хоть и суров, но справедлив.

Я тоже ржал. До слез. Прости, Юлька! Но уже тогда я понял, что мы стали жертвами смехуёчка. Он непостижим, он даже круче икоты, описанию которой посвятил свои лучшие страницы Веничка Ерофеев. Даже в мемуарах самого Константина Сергеевича такие случаи, если мне не изменяет память, описаны. Два взрослых человека с университетскими значками произносят серьезный текст и вдруг на какой-то фразе начинают ржать. Оба. Ржать до пота и слез. Второй прогон — то же самое. Третий. Пятый. Это невозможно остановить, это невозможно понять.

Если вас никогда не посещал смехуёчек, идите на YouTube. Там есть ролики, в которых ведущая новостей (казалось бы!) читая обычный, пресный текст, ни с того ни с сего заливается смехом. В одном и том же месте на каждом дубле. Самое интересное — это наблюдать, как она пытается со смехуёчком справиться. Дуется, сдерживает себя, но стоит прозвучать предательскому «псссс-ссс-ссс», как тут же за ним следует «ха-ха-ха» и дальше, как положено.

После первого приступа смеха мы еще не понимали, насколько серьезно влипли. Режиссером спектакля был педагог Владимир Божко — крупный человек с большой головой, громким голосом и рублеными чертами лица. Он был убежден, что украинская классическая драматургия круче Шекспира и именно на ней нужно воспитывать настоящих актеров. Его речь я пересказывать не буду. Эпитеты и определения были унизительно изобретательны. Божко любил украинский фольклор, знал его и мастерски использовал.

Досталось даже Федору Михайловичу Достоевскому. Мы играли спектакль по его роману «Униженные и оскорбленные», для которого Божко всегда выдумывал какие-то обидные прозвища. Я уже точно не вспомню, какие именно. Типа, «Ударенные и пришибленные». Если помните точно — подскажите к коментах, кто еще жив. Играть Достоевского, если уже есть украинская классика, в его понимании было верхом интеллектуальной недоразвитости.

И, конечно, Владимир Александрович Божко не понял, что происходило тогда на сцене. Или понял, но не знал, как это исправить. Свадьбу было приказано сыграть еще раз. Потом еще. Смехуёчек торжествовал, каждый раз мы ржали как подорванные, Юлька виновато и сгорбленно возвращалась на исходную позицию, а генеральный прогон так и остался в итоге без финальной сцены. Через несколько лет Владимир Александрович умер. И если мы своим безалаберным смехом ускорили его уход, я готов покаяться. Но даже самые строгие судьи должны прислушаться к словам следователя, ставшего одним из самых знаменитых персонажей Олега Ефремова: «Он, конечно, виноват. Но он... не виноват. Пожалейте его, товарищи судьи!»

Потом, годы спустя, я думал, как победить смехуёчек. И, кажется, придумал. Нужно заставить артистов в том месте, где он появляется, смеяться, по задумке режиссера изображать смех. Потом, когда смехуёчек сбежит, можно вернуться к первоначальному замыслу. А можно и так оставить. «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор», — и дружное «га-га-га» прям до слез. Тоже вполне себе концепция. Но это всё в теории.

На практике удалось проверить другой способ. Играли мы с Сережей Клышей первую сцену в тех самых «Униженных и оскорбленных». Он обездоленный старик, я немец. Собака там воображаемая под стулом умирала, все это под музыку Шнитке. Какое-то словечко тогда было в ходу подходящее, то ли «грузит», то ли «загрузил». В общем, все как надо, ужасный Петербург ФМ. На этот спектакль потом школьников водили, чтобы им атмосферу Достоевского показать.

Пока репетировали без костюмов все шло нормально. А как оделись и намазались... За кулисами еще не так смешно, привычно, а на сцене... Одна реплика этим как бы старческим голосом с попытками трясти руками, один взгляд сияющих молодых глаз из шерсти и бородавок на лице — и я в отпаде. Сережа, ему тогда, наверное, 17 было, на меня тоже смотреть не мог. В общем, поймали смехуёчек.

Наш мастер — Нелли Михайловна Пинская, была безумно талантливой актрисой. Сидя в кресле так могла персонажа показать, что хотелось повеситься, потому что в жизни так не сыграешь. Но нас она при этом не унижала. Говорила: «Я кусочек могу хорошо показать, момент. А ты вон всю роль тянешь, я так не могу, твоя работа». Какие-то такие были у нее приемы педагогические.

У нас сложно отношения складывались. Лично у меня с НМ. И с курса она мне предлагала уйти, и не разговаривали мы неделями, и бутылку водки на двоих распили — как она осилила, до сих пор не понимаю. Дома у нее на малюсенькой кухне. НМ перед тем ногу сломала и держала ее в гипсе вытянутой, уложив на табуерет. Но водку разливала сама. Режиссер, сама рулила. Хотя деспотом никогда не была, ровно наоборот, все попытки ставить, придумывать неожиданные ходы, вообще игру воображения принимала на ура и давала свободу.

На первой костюмной репетиции «Униженных», после третьего ржача НМ меня и Сережку с позором со сцены выгнала. Так и сказала: «Вон!», показав куда резким жестом с вытянутым указательным пальцем.

Мы с Серегой покумекали и договорились: главное друг другу в глаза не смотреть. Тогда смехуёчек рожу кривит, но выдержать можно, сцена не длинная. Я смотрю правее него, через плечо, в фонари боковые, а он правее меня в кулису. И все дела.

Так и играли, пока не случилась срочная замена. Не помню почему, но вместо Сережки Сашку Наумова поставили. Срочный ввод в театре это отдельная песня. Мы ему все объяснили, куда ходить, куда не ходить, где собака умирает, что говорить, он честно все слова выучил. А про глаза я ему сказать забыл.

И вот спектакль. Зрители. Пока выходили, еще ничего. Он впереди, я за ним, как положено под музыку Шнитке. А на авансцене он разворачивается, чтобы что-то сказать то ли мне, то ли собаке своей воображаемой. И смотрит мне прямо в глаза. Размалеванный, с бородавками, да еще брови домиком так жа-а-алостно сложил. Я моментально раскололся. Хорошо, что у меня газета в руках была. Реквизит. Мой немец, типа, по утрам в кафе прессой интересовался. Пришлось ею и закрыться. Просидел я за развернутой в две полосы газетой, которая странно подрагивала, всю сцену. Отвечал нечленораздельными репликами. Сашка держался спиной к зрителям, можно было плечами дрожать, на плач похоже. Между нами еще Вася Петренко, который полового в кофейне играл, метался. Сердитый. Я ему всю мизансцену сломал и слова забрал. Роль у него и так была маленькая, у тут еще собеседник из действия выпал, не поговоришь. Но зрители приняли нормально. Немец, что с него взять.

Вернемся к Юльке. Наступил день премьеры. Комиссия, педагоги, выпускной спектакль. Торжественно все. А что с финалом, никто не знает. Вот уже вечер, как-то начали, вроде не сташно. Играем. Молодые в любовь вовсю играют то у тына, то у колодца. Мы с Аллой Туз в старческих гримах, родителей изображаем. Всё удивляемся, как быстро время пролетело, вот уже дочку замуж выдаем. Я с усами свисающими на десять сантиметров. Она рядом на завалинке с сединой из-под платка. На солнышке греемся, радуемся. Жених — хороший хлопец, ладный, ловкий. Хлопцем был Мишка. Высокий, чернобровый, в плечах широк. Красавец. Ушел он уже от нас, не прочитает, жаль, не посмеется вместе с нами.

А финал-то приближается. И вот уже свадьба началась. И тосты пошли. Смех, шутки, улыбки, поздравления. А напряжение в воздухе такое, как будто молния сейчас шарахнет. И слова всё те же, и Саша Сериденко как обычно свой текст забыл и мы с ним о баранах вместо авторских реплик поговорили. И улыбаются все. Но ожидание какое-то зависло в воздухе и никуда не уходит. Веселье с привкусом трагедии — сложная вещь, попробуй сыграй.

Контрольная реплика. Юлька выбегает, ковыляет по мизансцене в центр, торопится: «Оооой, ой. Зiнька повiсилась!».

И тишина.

Перед спектаклем мы договорились, что каждый справляется с проблемой в одиночку. Но! Кто издаст хоть малейший звук, кто прыснет — убьем.

После Юлькиной реплики сцена представляла из себя странное зрелище. Каждый пытался спрятать перекошенное судорогой лицо, никто не смотрел ни на Юльку, ни в сторону зрителей. Я уткнулся в сашкино плечо слева и тихо содрогался. Но без звуков. Кто-то закрыл лицо руками и удерживал его, чтобы не расползлось. Кто-то спрятался за букетом цветов на праздничном столе. Кто-то вообще выпал в кулису. Зато все молчали.

Это была великая пауза. Рассказывайте мне сколько угодно гастрольных историй, как вы выкручивались из самых запутанных и пьяных ситуаций, это будет интересно, весело, но не более. А я видел подвиг. Сценический, конечно.

Но и это еще не все. Немой сценой, как у Гоголя в «Ревизоре», дело не закончилось.

В замысел режиссера занавес не входил. После немой сцены мы должны были по одному выходить на авансцену, выстраиваться в ряд и действие, таким образом, плавно плавно перетекало в поклоны. Не очень радостные, конечно. Мы все должны были нести на себе печать вины за смерть Зiньки, мир несправедлив и ужасен, трам-пам-пам.

На каждого, кто выходил на авансцену и становился в ряд, было страшно смотреть. Выпученные или наоборот, крепко зажмуренные глаза, закушенные губы, перехваченное ладонью лицо, и у каждого или почти у каждого, выступившие слезы. У некоторых они текли ручьями, смывая грим.

С таким напряжением, с такой отдачей закончить трагедию могли только великие артисты. Аплодисменты. Поклоны. Поздравления. Но все это время мы еще не решались посмотреть друг на друга. Мы вообще никуда смотреть не могли, потому что почти ничего не видели из-за слез и безумного напряжения. Комиссия потом отметила, как искренно и с какой энергией актеры донесли до зрителя состояние ужаса, хаоса и предчувствия великих потрясений в условиях распада привычного социального уклада украинского села конца XIX века, символом которого стало самоубийство несчастной Зiньки.

Улыбалась и радостно кланялась только Юлька. Роль удалась.

Сальери Кр

Как извиняются бляди. NYT opinion.

Лирическое отступление (тем, кто в курсе, можно не читать)

80% СМИ в США контролируют Демократы. Весь последний год они ведут войну против Трампа, уже совсем не разбирая способов и наплевав даже на видимость порядочности или, упаси боже, объективности.

Но в последние недели эта война приняла совсем отвратительный характер. Ведущие каналы, политики, обозреватели в открытую называют президента США сумасшедшим. Идиот - самая мягкая характеристика Трампа в ведущих СМИ. Передергивания и голословные обвинения стали нормой и обыденностью. Он виноват во всех вообразимых и немыслимых грехах, включая всемирное потепление и ту самую часовню, о которой спрашивал похмельный Шурик.

При этом СМИ всячески замыливают все подвиги команды Обамы и Клинтон, коих накопилось на пять утотергейтов минимум.

Причина для крика не только в самом Трампе. Медленно, но вскрываются их проделки, торговля политическим влиянием, трусость, политизация спецслжб и налоговой и т.д. На очереди вскрытие сговора спецслужб - в первую очередь ФБР - с верхушкой Демократов с целью не допустить победы Трампа, а это уже конституционное преступление. Досье Стила, заказанное на деньги Демократов, на основе которого ФБР начала расследование, - только первая ласточка.

Все это бурление говн не принесло НИ-ЧЕ-ГО реального против Трампа. Крики о неизбежности импичмента поутихли.

Да, СМИ Демократов, все на кого молятся наши отделы международки, лауеаты Пулитцеровских премий всегда мочили президентов-республиканцев. Рейган, которого хоронили как великого президента и на кого хотел быть похожим Обама, был и актеришкой, и ковбоем, и идиотом. Буш-младший в их подаче был просто идиотом и каждый из его промахов смаковался годами (Нужно отдать им должное, во время 9.11 на полгода попритихли. Но потом отыгрались).

Уникальность Трампа в том, что он стал первым, кто не стал терпеть. Он первый, кто принял вызов и назвал вещи своими именами. Война против него приняла уже какой-то разнузданный характер. Это стало противно читать.

Суть.

И вот The New York Times, застрельщик этой кампании, в разделе "Мнения", которое, конечно, не совпадает с мнением редакции, публикует статью с общим пафосом - пора это заканчивать. У Трампа куча достижений за первый год президентства, как оказалось, а СМИ сотворили из Белого дома "потемкинскую деревню" (дословно), образ которой не имеет ничего общего с реальностью.

Распиаренная книжка оказалась набором сплетен. Она еще и усугубляет поражение Клинтон: оказывается, по версии ее автора, самую профессиональную и подходящую для США кандидатшу победила команда, которая ничего не умела, не думала и не хотела приходить к власти. Упс. (это уже от меня лично)))

Пора прекращать и возвращаться к реальности, пишет нам Дэвид Брукс. Но как он это делает! Учитесь!

Оказывается, высоколобые Демократы и антитрамписты, в рядах которых он сам с гордостью пребывает, в борьбе с президентом опустились до методов и стиля Fox News. Бляяя!!!! Единственный канал, который на их фоне выглядит порядочно.

Подумать только, великие лауреаты Пулитцеровских премий опустились до методов низколобых - так и написано - фоксов и их аудитории. А это недостойно. Нужно вспомнить стандарты журналистики и возродить честь профессии, пишет автор NYT. И вообще, вести себя порядочно, а не так, как Трамп и его прихлебатели.

Нет, ну пиздец же!

"Это не борьба c президентом. Это борьба за правила, по которым мы будем жить после Трампа. Или мы собираемся опускать все ниже и ниже стандарты приемлемого поведения?" - вопрошает Брукс.

Чувак признал, что они наплевали на все представления о порядочности и профессионализме, но шлюхами их сделал, оказывается, Трамп. Они просто вынуждены работать в его стиле, хотя на самом деле они белые и пушистые. Ну как написать о Трампе и не сподличать? Невозможно же.

Это великолепно! Это как если бы Киселев с Соловьевым заявили, что перегнули палку и стали похожими на "Дождь" и "Это Москвы"! (я не утверждаю, что последние святые, но все же)))

Как-то так.

https://www.nytimes.com/2018/01/08/opinion/anti-trump-opposition.html?smid=fb-share

Сальери Кр

Каминг-аут

Я до сих пор ни разу не смог досмотреть до конца "Трудно быть богом". И "Дурака" выключил после первых же кадров... Почитаю отзывы, умных горожан послушаю, думаю, надо посмотреть, как же так? Включаю... облезлая общага... ржавый сломанный унитаз... И щелкаю в темноту.

В молодости, да и сейчас иногда, на ободранные стены в "Сталкере" мог смотреть бесконечно, рассматривать... любоваться. Кто-то сказал, что картина - это цветная грязь, размазанная по холсту. Нужно додумать, что-то в этом есть. Важное.

Под Кривым Рогом после дождя лужи были бурыми, высохшая внутри сапога вода оставляла ржавые потеки. Залежи железа, ржавчины. Райцентр Апостолово. Рядом железнодорожная станция всю ночь гудит и переговаривается. И улица, конечно, Вокзальная.

Я, пятилетний, впервые увидел столько грязи в мире. Вырос на песке, дождь прошел - вода ушла. А там... Жирный, липкий чернозем, где его нет - бурая руда выступает на поверхность, воду не впитывает.

Я забрел в лужу, и не смог из нее выбраться. Чавкающая, засасывающая. Килограммами налипший на сапоги чернозем не стряхивался, сколько ни пытайся ногой о Землю стукнуть. Только хуже. Осень.

Темнеет рано. В пекарне работали в жаре полуголые потные женщины с перевязанными косынками волосами. Дородные, деловитые, красные. Ночная смена. "Тетенька, дайте буханку, а?" - в окошко с тетрадь, для сквозняка открытое. Дала. Быстро. Ловко. Молча. И убежала в хлебный пар.

Не о голоде речь. Редкое удовольствие. Дождь моросит, грязь везде, а у нас с Сашкой по половинке разломанной руками буханки хлеба за пазухой. Горячей. И мы ходим в темноте, тарахтим о чем-то своем, пацанском - Штирлица еще тогда в первый раз показали - и жуем горячий хлеб. А под набухшей курткой, слева, от сердца, тепло по телу расходится...

Сальери Кр

Психотерапия безумного времени

Работая в ночную смену поразмышлял над феноменом Екатерина Шульман - настоящего политолога, как она себя по праву называет. Ведь не случайно именно на это время пришелся взлет ее популярности. Заслуженный взлет, она его абсолютно достойна, но почему именно сейчас? Я подписан на ЖЖ Екатерины уже давно, ее профессиональный научный взгляд на хитросплетения политики всегда был интересен, но ни метод анализа, ни стиль изложения с тех пор не изменились. А востребованность у публики возросла многократно. Почему?

Лирическое отступление, можно не читать

В те времена, когда Александр Гордон занимался гораздо более интересными вещами, чем сейчас, у него был цикл ночных бесед с учеными, в одной из которых речь шла об интеллекте муравьев. Оказалось, самые продвинутые из них умеют считать до 60, кажется, а также складывать и вычитать! Кроме того, информацию типа "вперед и три раза налево" они передают друг другу гораздо быстрее, чем "налево, направо, направо, налево". Правда, пока неясно, как они это делают.

Жутко интересно. Но еще интереснее вопрос, а как ученые об этом узнали? Сам рассказ о методике эксперимента, о поисках решения и придумывании задач для муравьев увлекает и восхищает. Как заставить это существо заняться арифметикой, а потом еще и узнать результат его вычислений? Безумно увлекательные и познавательные эксперименты.

Продолжение

Когда я анализировал собственные ощущения от уроков Шульман, я решил для себя, почему это стало таким востребованным именно сейчас.

Воспринимать действительность эмоционально, по-обывательски, становится все труднее и труднее. Хочется захлопнуться, всё связанное с чувствами при анализе общественной жизни напалмом выжег еще 2014-й год, душа устала и чувства притупились. Но жизнь не остановишь и она подкидывает все новые темы в стиле "думали достигли дна, но снизу постучали". Никаких эмоций на это уже не хватает. "Чума на них всех, пусть хоть третью мировую начинают!"

Да еще эти бесконечные предсказания, что будет еще хуже, хотя ты сам прекрасно видишь, куда поезд несется. Как жить? Да никак, работа пока есть, дети растут - и ладно.

И здесь, в этом хаосе проваливающегося мира, появляется она, Екатерина Шульман. С точным и отстраненным мышлением исследователя, с намеренным уходом от персонализации явлений, и начинает наводить в нем порядок, раскладывая по полочкам явления и предметы.

Но главная фишка в том, что при всей отстраненности, делает она это эмоционально и живо. Только это эмоция другого рода: не этическая и эстетическая оценка поступков действующих лиц, не надоевшие уже до чертиков и совершенно бесполезные наставления - нельзя в гостях воровать золотые ложки! - а увлеченность ученого, влюбленного в свой предмет.

Без всякой этической оценки, но смотрите, как интересно! Было так, а будет вот эдак! А еще вы не увидели вот этого и вот этого! А здесь все произошло совсем не так. И вовсе не мы первые и не мы последние, таких в общем-то пруд пруди. И проблемы у них общие. А потому что такие муравейники, такие системы именно так себя ведут. Факт. И может быть мы еще доживем до чего-то другого, трансформация идет. И хватит жить мифами, на самом деле все не так...

Да, муравейник. Посмотрите на его со стороны. Мы не знаем, как именно разведчик передал информацию фуражерам. Но мы точно знаем, что будут делать они - бежать за пищей, которой мало. И все это жутко интересно. А где интерес - там положительные эмоции. Там душе легче.

Феноменально она это делает. Ученье свет - это общее место. Но что наука является еще и психотерапией, причем массовой (да, не для всех, но все же массовой) - это Шульман показывает прямо, простите, в прямом эфире.

Психологи часто пользуются подобным приемом в индивидуальной практике - клиенту нужно осознать, что его проблемы не уникальны, что они возникают у многих, может быть у всех. И предлагают взглянуть на себя со стороны.

Шульман блистательно проделывает этот фокус не с одним человеком, а с многотысячной аудиторией. И мне не пришлось еще встретить человека, который бы впал в уныние не только при прослушивании, но и позже, гораздо позже - при обсуждении сказанного ею на радио. Наоборот, как-то оживают, вспыхивают, мыслят, что-то опровергают, с чем-то соглашаются, но не стонут и не плачут.

Великая женщина.

P.S. Может быть еще и поэтому из ящика исчезли толковые научно-популярные программы? Разрушают нужное настроение?
P.P.S. Безусловно признаю, что выводы сделаны на основе сверхмалой выборки, которую настоящий мыслитель не может признать репрезентативной))).
P.P.P.S. Это видео полезно посмотреть на ночь, после неприятностей на работе или просмотра новостей, если уж угораздило.

Сальери Кр

"Лабутены" как политический плакат

Эпиграф: Это был политический акт! Джордж Оруэлл.

У Дмитрия Быкова есть интереснейшая лекция «Анна Каренина» как политический роман». Лет двадцать бы назад такое услышать, но я не о грустном, а о методе. Казалось бы, где Каренина, а где политика. Оказалось, рядом.

Пользуясь навыком от Быкова можно легко ощутить второй, символический слой клипа «Экспонат» о лабутенах: его создатели выстроили совершенно точное, легкое и без натяжек, политическое высказывание о современной России. Не важно, было это прочтение в авторском замысле или невольно так сложилось. Как учил Жванецкий, хорошо выходит, когда накипело.

Молодая Россия с выдуманной, абсолютно брехливой историей. Для того, чтобы добиться желаемого — заполучить Серегу, который весь по западным стандартам — нужно впаривать, вешать лапшу, разводить, играть на благородных чувствах, а после прыгать и орать «Кто молодец? - Я молодец!».

Но прикид нужен, как у Виктории Бекхэм. Без этого никак.

При этом сама разводящая не понимает смысла слов: «пастельные — постельные» - абсолютно точный ход. Никто из моих знакомых спорщиков хотя бы из интереса не заглянул в словарь, чтобы уточнить для себя значение термина «легитимный», например. Месяцами, годами приклеивают его вслед за телевизором то к Януковичу, то к Асаду, а потом очень удивлялись, прочитав определение.

На выставке Ван Гога главным экспонатом будет она - это вечная тема. Не важен результат - главное сыграть роль, засветиться. Это ключ к пониманию многих действий власти при поддержке народа, которые не первый взгляд казались нелепыми и необъяснимыми. Так пьяный бугай на свадьбе выламывает дрын и машет перед носом у гостей под всеобщие уговоры успокоиться. Чего он хочет, какой результат ему нужен? - Роль. Показать всем. Важен не Ван Гог, вместо него может быть Серов. Понты дороже денег.

Стареющая, оплывшая Россия, вся из совка и в вечных бигуди, приносит с собой уже омертвелые мифологемы, потерявшие всякий живой смысл. Детям, которых кормили насильно, не объяснишь, что такое голод и блокада. Они могут сделать вид, что понимают, почему им вбивают в голову ценности ушедшего века, но никогда, как говорится, не проникнутся.

«Бабушка выжила, а мне пи**ец!» - это в яблочко. Отсюда прямая ниточка тянется ко всем «Деды воевали», «На Берлин!», «Пережили войну, переживем и это!» и прочим штампованным идеологемам, которые ни на йоту не приближают к пониманию той страшной, ушедшей реальности, а стали расхожими хвастливыми клише, истинный смысл которых так же затерт, как следы древних магических заклинаний в площадной брани.

Но этот полусовок сохранил еще некоторые полезные навыки: волшебная рука Золушки все-таки (надела хрустальный башмачок на лапу дочки) застегнула на ее талии ох**тельные штаны. Правда, как и в исходном тексте, не помогло, но хоть какие-то полезные навыки от совка остались, у него кроме понтов были и полезные навыки - рукоделие, умение починить, исхитриться, заштопать рваные колготки...

А еще отношения с друзьями-союзниками — они такие, да. Только через ругань, вечные напоминания о былых благодеяниях, упреки и привычное «Да на! Подавись!» в конце.

А еще карикатурный отпечаток на полу и улыбка вечной Мэрилин Монро на часах, которые идут неумолимо. И финальная гордая поза в лучах света после разбитой в кровь морды: понты нужно держать до последнего, до смерти. «Да, мы ох**ли, ну и что?». И, конечно, совсем не православный священник...

В общем удалась работа, удалась - главное сделано все легко, без натяжек и принудительных склеек. И если бы не клип, то не пришли бы мне в голову такие ассоциации, а осталось бы в голове вечное «На-а ла-бу-тенах, нах, и в ох**тельных штанах!» Браво!

P.S. У меня все, конечно, грубо получилось, символ бесконечен и глубок, говорить о нем второпях дело неблагодарное, тут талант нужен. Но можно просто клип пересмотреть.

hands
  • dolboeb

Гигапиксели Брейгеля и Рембрандта

Когда 4 года назад я впервые написал тут про остолбенительный Google Art Project, задачей которого является оцифровка шедевров мирового искусства в партнёрстве с ведущими музеями мира, в его базе насчитывалась всего тысяча изображений в высоком разрешении. Сегодня их там уже 45.000. Как показало ограбление пару дней назад в веронском Старом Замке, этого тоже мало. Поскольку Музей Кастельвеккьо в число 250 партнёров Гугла не входил, ни одно из 17 похищенных оттуда полотен — кисти Рубенса, Мантеньи, Беллини, отца и сына Тинторетто, Пизанелло, Карото и других — не представлено в оцифрованном виде на сайте Google Art Project. Есть, конечно, другие репродукции, где кое-что из прилично оцифрованного можно надёргать поштучно. Но необходимости в системной работе по оцифровке всего мирового музейного фонда это не отменяет. И не только потому, что картины могут оказаться украдены, сгореть в пожаре, стать жертвой правоверных или других вандалов. А ещё и потому, что никогда и никто из музейных зрителей не приближался к содержанию и живописной ткани великих картин так близко, как человек, рассматривающий их цифровые репродукции в hi-res. Просто хочется показать тут пару примеров — два фильма из сериала французского Canal Educatif a la Demande, которые посвящены картинам Брейгеля и Рембрандта, и созданы в партнёрстве с Google Art Project, с использованием технологии gigapixel для разглядывания мельчайших деталей изображения.

Вот фильм про «Жатву» Питера Брейгеля Старшего — доску размером 116,5х159,5 см, с бесчисленным множеством сюжетов и деталей, которую можно «живьём» рассмотреть в зале голландцев нью-йорского «Метрополитена». Посмотрите, что в ней увидел парижский искусствовед Эрван Бомштайн-Эрб, и как он это смог за 13 минут показать:

А вот другая, наверняка виденная читателями этих строк в «Эрмитаже», картина Рембрандта «Возвращение блудного сына». Казалось бы, деталей на ней ну вообще совсем мало — недаром все зрители подолгу утыкаются в сыновнюю пятку. Так что тут, казалось бы, Бомштайн-Эрбу не утопить зрителя в визуальных мелочах, но сознайтесь: доводилось ли вам когда-нибудь разглядеть вот этот портрет на стене, справа от служанкиной головы, или задуматься, кто и почему там дудит в красную дудку? Только не говорите мне, что это флейтист, репетирующий перед банкетом по поводу возвращения блудного сына. Всё равно не поверю, при всём уважении к Нувену.
Фрагмент картины Рембрандта
Конечно, детали в этой картине — не так интересны, как связь между историей Блудного Сына и судьбой самого художника, которую рассказывает и показывает Бомштайн-Эрб. Но честно вам скажу, за 30 с лишним лет разглядывания оригинала и репродукций, а также чтения разных книжек по искусству, я не увидел на полотне Рембрандта столько посланий и смыслов, сколько их смог показать Бомштайн-Эрб за 12:40' в своём ролике:

В первом сезоне сериала про шедевры мировой живописи — ещё 8 эпизодов: Ботичелли, Виже-Лебрюн, Мане, Ван-Гог, Гольбейн, Делакруа, Роден и Пуссен.

Кстати, это ж и ответ на непрерывно задаваемый во френдленте вопрос, какие сериалы смотреть...
Сальери Кр

Плотность художественной ткани: одна сцена, две главки.

Суматоха и содрогание, ощущение тяжести перед приближением пыхтящего и грохочущего символа прогресса и будущего — паровоза с поездом (в сегодняшних терминах - межгалактический космолет, не меньше).


Будущее привозит Стиве Облонскому спасителя, как он думает, его развалившегося мира — Анну. При этом саму Каренину паровоз впервые разлучает с рожденным ею будущим — маленьким сыном, как оказалось, навсегда. В том же купе ко Вронскому возвращается его прошлое - нелюбимая шлюха-мать, недостойная даже его уважения и от которой он, тем не менее, многое унаследовал. И тут же Вронский, распираемый гордостью от известия о победе над Левиным в схватке за Китти, встречает свое будущее — Анну, которая умеет по желаю гасить сияние своих глаз под пышными ресницами, но оказалась не в силах этого сделать.


Грохочущее и дымящее, шипящее чудовище, несущее будущее, быстро и второпях покидают три как-будто случайные фигуры: гвардейский офицер, купчишка и крестьянин. Они на время воспользовались летящим на всех парах в будущее прогрессом, но они чужие — это очевидно. Чудовище тут же невзначай расплющивает зазевавшегося сторожа — многодетного отца. Будущее обозначено, его уже предчувствует Каренина, мир не соединится вновь. Да, после того, как все смешалось в доме Облонских, Анна не спасет этот мир, он ее раздавит. Этим самым чудовищем-прогрессом.


А еще кланяющийся болванчиком в такт скрипящему механизму, заиндевевший, не живой, машинист паровоза и визжащая в багажном вагоне собачка... Старательный, молодцеватый как часть хорошо смазанного и надраенного механизма, кондуктор... Жизнь и нежить.


А еще Вронский до встречи с Анной «смутно представлял себе при имени Карениной что-то чопорное и скучное». Так же будут воспринимать и «Анну Каренину» через сто лет, глядя на ее «довольно полное тело» на книжной полке. Изящество и легкая грация будут потом, только после живого взгляда в глаза, не по рассказам или экранизациям.

Сальери Кр

Сладкая детская месть

Перфоманс по уничтожению еды старшее поколение не поняло и не приняло. И это понятно - тонкостей изысканного пост-пост-модерна им уже не постичь. Никогда. Некоторые из них еще помнят голод, большинству о нем часто рассказывали за праздничным столом. Архетипы, то да сё, в общем - не судьба, сакральность не пошатнуть. "Хлеб - драгоценность, им не сори", - вопили плакаты со стен совковых столовых, где людей кормили отборными помоями.

Но молодежь! Так бездарно расстаться с детством! Так цинично насрать на идеалы! Их же, блять, заставляли жрать, их же пичкали едой насильно, они же плакали, орали, бились в истерике, отбрыкивались, разбрасывали... их уговаривали "за папу, за маму". Коротка память... Уж если решили со старших брать пример, так пусть бы какой-нибудь хороший... Секс, к примеру, бескорыстный или открытка вместо лайка... Ладно, об этом в другой раз.

Это же праздник, устроенный специально для тех, кто помнит детство! Час отмщения настал! Детские мечты сбылись, а мы еще молоды! Наконец-то эту ненавистную жратву можно уничтожать. Радостно и безнаказанно. Самой страшной детской казнью - бульдозерами и адовой печкой! Это вам не танцы в церкви, которые молодым показались такими же чуждыми, как и закатывание огурцов в трехлитровые банки. Это грохочущая железная махина против лопающихся помидоров и целый крематорий - настоящий! - против сыра - круто же, блять!

Нет. Как не поняли ловушку Тургенева под названием "Базаров" и до сих пор горят на ней мотыльками над свечкой, так и тут. Вступили вместе со старшими товарищами в.. да, да. Бесхребетники, одним словом.

Я вот всегда просил бабушку намазывать мне на хлеб мягкое, подтаявшее масло. Я терпеть его не мог, но такой бутерброд хорошо прилипал к столешнице снизу, из-под. Потом он отваливался и его ловко, почти беззвучно заглатывал Тяпка - верный друг (кормить за столом собаку запрещали, чтобы не приучать к изобилию).

Разоблачили меня, когда Тяпка совсем избаловался и стал только слизывать масло, а хлеб бросал на полу. На мой вопрос, какая разница, кто переработает эту радость на говно, я или пёс, внятного ответа никто не давал. Повторять за телевизором про всякую сакральность было уже скучно, а придумывать ответ самим еще неприлично. Не принято это было тогда, да и сейчас не прижилось.

И вот 21 век. Кошек, которые с детства ни разу не видели мышей, кормят обжаренными кусочками мяса молодых куропаток, и это животное еще имеет наглость выбирать соус. Собаки вообще не едят хлеб, даже бродячие. Половина населения, особенно прекрасная, борется с излишним весом с помощью все той же еды, выбирая сорта, которые легче, не задерживаясь, выскальзывают из организма. Вторая половина просто жрет. Напор растет, канализация не справляется, в ней тоже случаются пробки.

И в этих жутких условиях правительство в кои-то веки не посадило за танцы в тюрьму, не дало по голове за выход на улицу, не плеснуло в лицо из телевизора гнилью, не решило поиграть в новую войнушку, а честно устроило праздник. И - вот же редкость! - честно показало это пиршество детской мести по телеку: бульдозер давит помидоры, а сыр корчится в печи.

Веселись, народ. Так нет, крики... Почему не мы превратили это в говно, зачем червякам отдали? Отвечаю: это месть, это наследие тяжелого детства. Это воплощение мечт, черт возьми. Это отрыжка всех детей, которых заставляли жрать, попутно упрекая рассказами о голоде в Африке.

И потом, чем так уж плох червяк? Да, не кошка, конечно, но пусть полакомится, пусть воспитывает вкус и отведает запрещенки. Образ червяка, знающего толк в фуа-гра, может легче примирить с мыслями о неизбежном. Нам ведь еще предстоит с ним встретиться. Каждому. Кроме тех, конечно, кому уготована судьба сыра.

P.S. И пожалуйста, не поминайте всуе нуждающихся - мраморная говядина точно не к ним ехала. А чтобы помочь, необязательно отбирать у кого-то, пусть даже по закону. Вы же, такие сочувствующие и живые, находитесь гораздо ближе. Рядом.

Сальери Кр

Хорошая подборка. Информационная война или пост для российских френдов

Оригинал взят у made_inukraine в Информационная война или пост для российских френдов
Я уважаю каждого человека, потому,что считаю любую человеческую жизнь бесценным даром, которая дается каждому из нас не просто так...
  В России у меня много друзей  , которые давно перебрались туда жить. Мы в очень близких отношениях и не даем властям забирать у нас последнее-дружбу. Я никогда не навязываю никому свое мнение, если меня о нем не спрашивают. ЖЖ не считается -ведь для меня это больше , как личный дневник, с которым мне легче живется .
  Как человек, который не один год учился на факультете систем и средств массовой коммуникации , я хорошо знаю и изучаю различные методы применения информационной войны. Журналистика давно стала отдельной веткой правления, точнее управления человеческим сознанием. Как не страшно это признавать, но ее можно отнести к оружию, к ядерному оружию. Автоматы, ножи, танки-это все предметы, который создал человек, а вот массовое сознание-это куда более серьезное оружие.К сожалению им очень легко управлять, мы уязвимы и порой верим всему,что слышим, особенно если это слышим по рейтинговым каналам нашей страны. И это пугает и мне стыдно за то, что пяти лет я училась тому, как обманывать человека. Это деньги, это власть, это сила! И люди на это давно повелись, не все конечно, но процентов так 85 точно! На предмете журналистика у нас есть два главных правила:
-Что бы узнать реальную информацию о каком либо событии, нужно пересмотреть материал 15 независимых источников (50% телевидение, 20 пресса, 10 радио, 10 интернет) и только тогда ты можешь прийти к  более точному выводу, точный ты получишь только тогда, когда еще все это увидишь собственными глазами
-Чем глупее и абсурднее обман, тем больше людей в него поверят.
  Мне приходиться в силу сегодняшнего положения постоянно смотреть российские каналы и учится у них методам управления людьми. На самом деле это очень просто, не знаю зачем нас учат этому пять лет! К новостям "оппонента", я давно уже равнодушна, меня больше не злят эти абсурдные высказывания или материалы взятые с других стран, которые происходили сто лет назад, так же они меня больше не смешат. Потому, что из-за этого дерьма погибают мои друзья и знакомые и этого чувства не понять, пока потери не зацепят лично тебе или твоих близких. Все началось с бЕндеровского майдана-это был предлог получить желаемое. Хорошо, что русские знакомые нашей семьи адекватные люди, которые понимают, абсурд новостей, когда 20 лет в стране все были русскими, а тут стали фашистами)ах особенно это смешно если учитывать мою семью, с моей национальностью. Когда-то я пыталась переубедить русских жителей в том, что все,что у них показывают это обман и огромное преувеличение, но потом это желание пропало, человека уже ничего не переубедит, разве,что если он сам увидит картину, которую я вижу со своим окном. Я давно перестала отвечать людям, которые говорят, что обманута я и меня нужно срочно спасать, хм, а зачем мне их слушать, ведь все дерьмо происходит со мной и с моим народом у меня на глазах.  Я к сожалению безразлична , остались чувства лишь к молодым парням, которые остались живы, но на всегда стали инвалидами, только им мне хочется помогать... их хочется жалеть и им хочется сочувствовать. Я боюсь одного, что после этой войны, я перестану чувствовать что либо(любовь, тревогу, ненависть), боюсь,что я перестану быть человеком с сердцем, которое способно любить и сожалеть .
  А вообще этот пост я собиралась адресовать российским френдам, не знаю, чего меня повело..Часто вы пишите в своих блогах (это ваше дело) о событиях,которые на самом деле не происходили или присылаете мне страшные фотографии событий, которые якобы происходят у меня в городе/стране..  все это тоже самое управление сознанием и мне бы хотелось представить вам опровержение, самым скандальным фотографиям в интернете, события которые ,якобы происходили в Украине.

5KNFHRyjEX4
YSaXKAbSm6o
Collapse )

ObgYPSJCih8
Collapse )